05:13
Февральская девочка больше не плачет, не пишет стихи и не верит в сказки, играет с судьбой и ещё что-то значит, и красит любовь в черно-красные краски.
Она любит ветер, улыбки, встречи, вино, шоколад, улыбаться случайным прохожим. Выходит из дома попозже, под самый вечер, так проще прятать глаза и быть на других похожей.
Она разучилась верить в любовь и счастье, забыла радость, забавного мальчика — чародея. Она заменила объятия прохладным: «здрасти», пересчитала все звезды и стала чуть-чуть грустнее.
У неё где-то рядом, под ребрами, рвётся сердце, сшитое наскоро (жаль не намертво) чёрной нитью. Из её жизни можно пропасть, но из сердца не деться, и она бежит от себя в неживое, пустое небытье.
Она, безусловна, сильна, и смешна, и упряма, но счастье своё для себя одной не свить ей. Она лишь во сне шепчет жалобно: «мама», а в жизни толкает, царапает: «пропустите».
А ей так хочется сказать: «поймите, согрейте, к себе заберите, давайте сбежим куда-нибудь на Таити, напишем записку — мол, забудьте, обратно не ждите». Её спрашивают: «что-что», и она говорит: «ничего, извините».
Она научилась смеяться в глаза неудачам,
играть на гитаре, идти на три шага вперед.
Февральская девочка больше не плачет,
верит, что перестрадает, переживёт.
и в жизни твоей ничего не значит,
ты знаешь, она без тебя
умрет.
Она любит ветер, улыбки, встречи, вино, шоколад, улыбаться случайным прохожим. Выходит из дома попозже, под самый вечер, так проще прятать глаза и быть на других похожей.
Она разучилась верить в любовь и счастье, забыла радость, забавного мальчика — чародея. Она заменила объятия прохладным: «здрасти», пересчитала все звезды и стала чуть-чуть грустнее.
У неё где-то рядом, под ребрами, рвётся сердце, сшитое наскоро (жаль не намертво) чёрной нитью. Из её жизни можно пропасть, но из сердца не деться, и она бежит от себя в неживое, пустое небытье.
Она, безусловна, сильна, и смешна, и упряма, но счастье своё для себя одной не свить ей. Она лишь во сне шепчет жалобно: «мама», а в жизни толкает, царапает: «пропустите».
А ей так хочется сказать: «поймите, согрейте, к себе заберите, давайте сбежим куда-нибудь на Таити, напишем записку — мол, забудьте, обратно не ждите». Её спрашивают: «что-что», и она говорит: «ничего, извините».
Она научилась смеяться в глаза неудачам,
играть на гитаре, идти на три шага вперед.
Февральская девочка больше не плачет,
верит, что перестрадает, переживёт.
и в жизни твоей ничего не значит,
ты знаешь, она без тебя
умрет.
